На фоне российско-украинской войны (специальной военной операции, СВО — ред.), видимого или невидимого противостояния Европы и России, «охлаждения», а затем «потепления» отношений между Соединенными Штатами и Европой ускоренно развиваются процессы на Южном Кавказе.
Имеются ввиду переговоры между Азербайджаном и Арменией без участия России, в ходе которых обсуждается, что Баку и Ереван подпишут мирное соглашение до конца года. Планируется установить дипломатические отношения между странами. Начался также процесс сближения между Турцией и Арменией — страны планируют установление дипломатических отношений.
Ситуация на Южном Кавказе серьезно меняется, и эти ощутимые изменения начались после визита в Баку советника президента США по Ближнему Востоку Стива УИТКОФФА. Если раньше считалось приемлемым мнение о том, что «интересы США на Южном Кавказе не просматриваются», то теперь можно сказать, что это мнение, как минимум, не оказалось верным.
Сегодня Кавказ играет ту же роль, что и на протяжении веков, — является перекрестком Большого мира. В этом, можно сказать, ничего нового нет. На уровне генетической памяти мы к этому привыкли. Об этом в интервью PolitRUS заявил эксперт по вопросам Кавказа Мамука АРЕШИДЗЕ, оценивая региональную ситуацию на Южном Кавказе на фоне текущих событий в мире.
— Какова роль региона Южного Кавказа на фоне происходящих в мире процессов?
— Кавказ играет ту же роль, что и на протяжении веков, — перекрестка Большого мира. В этом, можно сказать, ничего нового нет. На уровне генетической памяти мы к этому привыкли. Дело в том, что ситуация иногда особенно обостряется, иногда разряжается. Сейчас налицо напряженность.
Когда распался Советский Союз, все три кавказские республики выбрали разные пути обретения независимости, разные политические ориентации. Это в определенной мере было сделано искусственно. Результатом политического противостояния крупных игроков стало то, что Азербайджан выбрал турецкую ориентацию, Армения — российскую, а Грузия — западную. Очень интересно, и я наблюдал это в течение многих лет, как предпринимались попытки разрешения конфликтов крупными политическими игроками — всех устраивало, чтобы конфликт был законсервирован, а не разрешен. Законсервированный конфликт позволял крупным политическим игрокам более активно отстаивать свои интересы. Ослабленные страны Южного Кавказа создавали гораздо более удобное политическое пространство для большой политической игры. Напряженность в регионе нарастала порой волнообразно, исходя из ситуативной политики.
Сегодня мы имеем такую данность — количество крупных игроков, действующих в регионе, увеличилось — добавился Китай. Это увеличение численности привело к еще большей эскалации напряженности. Мы все это видим. Если кто-то может сказать, что Закавказье — это бочка с порохом, то другой может сказать, что это не очень сложная ситуация.
Мы видим, что через Кавказский регион проходят два важных торговых пути, один – «Восток-Запад», другой – «Север-Юг». В интересах крупных игроков, чтобы эти дороги не находились вне их конкретного контроля. Отсюда и проистекает борьба. Эта борьба характеризуется своими нюансами и особенностями.
Если хотите знать мое мнение, для Соединенных Штатов главным конкурентом сегодня и соперником завтрашнего дня является Китай. Мы привыкли к тому, что Запад настроен против России, и характер этого противостояния менялся, иногда был режим «холодной войны», иногда — режим перезагрузки. Сегодня наблюдается немного странный, другой подход. Администрация США не хочет напрямую противостоять России, и не потому, что она чего-то боится.
— Тогда в чем же причина?
— У меня сложилось впечатление, что в контексте противостояния с Китаем для США важно, чтобы Россия была если не их союзником, то, по крайней мере, оставалась нейтральной. Поэтому, на мой взгляд, США не пойдут напрямую на политическую конфронтацию с Россией. Санкции и все остальное, связанное с политическим давлением, важны, но конфронтация в современном мире уже подразумевает военный компонент. Я не вижу такого будущего между США и Россией.
Кстати, очень интересный эпизод даже в контексте российско-украинского противостояния — США решили передать Украине оружие через Европу. То есть Европа должна быть на переднем крае противостояния с Россией, в то время как США сохраняют определенную дистанцию.
— То есть в стратегических интересах Соединенных Штатов наличие конфронтации между Россией и Западом, которую они сами же и инспирируют…
— Конечно, это ослабляет их соперников. Несмотря на то, что Европа является союзником Соединенных Штатов, она также является конкурентом в экономической части. В целом, если судить с позиции США, Европа привыкла жить за их счет. Об этом говорит новая администрация США. Европа должна научиться жить независимо и самостоятельно решать проблемы. Таково сегодняшнее послание Белого дома.
— На таком фоне можно ли объяснить нынешнюю смелость грузинского правительства по отношению к Европейскому союзу давними тесными связями высшего руководства «Грузинской мечты» и лично Бидзины ИВАНИШВИЛИ с главными фигурами китайского руководства и окружением вернувшегося в Белый дом Дональда ТРАМПА?
— Наш сосед Азербайджан годами строил свою политику на правильных правилах игры. Маленькая страна в современном мире не может играть особой политической роли, но может занять небольшую нишу. Азербайджан годами занимал такую нишу, у него были ресурсы — энергоносители. Поэтому он старался быть хорошим со всеми и создать такую ситуацию, чтобы в случае необходимости его агрессивные и активные шаги оставались без резкой реакции — я имею в виду возвращение Карабаха. Когда оказался подходящий момент, он начал действовать, чтобы вернуть Карабах, но до этого в течение многих лет он проводил политику лавирования и поиска общего языка с крупными игроками, будь то Россия, Запад или Восток.
Именно так пытается действовать нынешнее грузинское правительство. Оно старается наблюдать за развитием событий и не торопится. Ведь мы неоднократно совершали ошибки из-за поспешности, эмоционального подхода.
Ведь мы знали, что нам неоднократно расставляли ловушки, но мы сами загнали себя в эту ловушку, хотите в начале 90-х, хотите — в 2008 году. Нынешнее правительство осознало этот опыт и пытается проводить максимально гибкую политику. Эта политика иногда гибкая, иногда жесткая, например, в отношении европейских структур.
Следует сказать, что жесткость, с которой правительство Грузии относится к европейским структурам, в значительной степени является ответом на действия Европейского союза. Кто-то может оценить эту ситуацию следующим образом: Грузия — маленькая страна и не может создать свое будущее, борясь с ЕС. На первый взгляд, это правда, а, с другой стороны, следует сказать, что ЕС особенно заинтересован в пространстве, которое называется Южным Кавказом, включая Грузию. Поэтому правительство Грузии использует эту ситуацию — раз вы заинтересованы, то и принимайте наши правила игры.
— В какой степени удается грузинскому правительству придерживаться такого отношения к ЕС и какую пользу эта тактика приносит стране?
— Это второй вопрос, но предложение такое. В конце концов, это делаем не только мы. Обратите внимание на действия властей Армении. Они поступают примерно так: если вы хотите проводить свою политику на Южном Кавказе, то учтите и нашу. Именно это и делает Никол ПАШИНЯН.
Сегодняшняя ситуация такова: есть основная группа крупных игроков, интересы которых сталкиваются, и есть три небольшие страны, которые пытаются отстаивать свои интересы в контексте общего столкновения.
— Каким может быть результат усилий кавказских стран по проведению как гибкой, так и жесткой политики для защиты своих интересов в регионе с целью поддержания мира?
— Дело в том, что есть определенный предел, который нельзя переступать. В некоторых случаях этот предел иногда переступают. Например, сегодняшнее противостояние между Азербайджаном и Россией уже приблизилось к опасному пределу, Ильхам АЛИЕВ это понимает, и именно поэтому Реджеп Тайип ЭРДОГАН пытается смягчить это противостояние.
Некоторые шаги нашей (грузинской — ред.) политической элиты грубые и в некоторых случаях превышенные. Но я еще раз говорю — если мы обратим внимание на ответную реакцию, несмотря на то, что степень угроз очень высока хотя бы в отношении Грузии, такой действенный шаг, который радикально изменил бы ситуацию, европейцы пока не предприняли и предпринять не смогут.
— Противостояние между европейскими структурами и грузинскими властями уже создало угрозу для Грузии в отношении пересмотра визовой либерализации, которая в ближайшем будущем может закончиться нежелательным для нас результатом, считаете ли Вы, что это всего лишь угроза?
— Я уверен, что вопрос визовой либерализации останется на уровне заявлений. Правительства многих стран выступают против такого решения. Проще говоря, вопрос визовой либерализации настраивает грузинское общество против правительства Грузии, но, с другой стороны, он также настраивает против Запада. Эти настроения уже заметны в обществе.
В евроструктурах очень хорошо понимают, что такого рода ограничения вызовут раздражение людей. Если вы заявляете, что заботитесь о будущем грузинского народа, то населению этой страны не нужно создавать проблем.
Это больше угрозы, чем действия. Это такой момент, когда «гора родила мышь» — они говорят не о том, чего могут достичь. У них нет рычагов. Если бы Южный Кавказ не был интересен противостоящим крупным игрокам, то, конечно, европейские структуры могли бы легко отключить Грузию как партнера и прекратить все контакты, но они не могут этого сделать по понятным причинам. Это означает, что они сами выйдут из кавказских игр.
— Как, по Вашим прогнозам, может быть урегулирована судьба Южного Кавказа в процессе передела мира?
— Очень трудно сказать. Сейчас мы наблюдаем странную и сложную ситуацию. Более двух столетий продолжалось российско-турецкое противостояние за господство на Кавказе, и Россия в итоге одержала победу. Последние несколько лет Турция постепенно вытесняла Россию из региона Южного Кавказа. Влияние России было очень сильно ограничено, и так просто она с этим не смирится.
Сейчас в интересах Запада сохранить этот статус-кво, поэтому Запад не будет обострять отношения ни с одной страной Южного Кавказа. Его задачей также является ограничение влияния Китая.
Я могу назвать несколько фактов о том, как Запад активизируется в регионе: например, учения НАТО — можно ли было представить, что эти учения пройдут в Грузии? В прошлом году они проводились в Армении, а сегодня проводятся в Грузии, которая якобы противостоит Западу. Да, есть конфронтация Тбилиси и Брюсселя на уровне деклараций, но о какой настоящей конфронтации может идти речь, когда их военный контингент из 800 человек находится на территории Грузии под эгидой НАТО?
Давайте возьмем вопрос о Зангезурском коридоре — сегодняшнее предложение американцев — это выход для азербайджанцев и армян, чтобы они сохранили свое лицо и чтобы в регионе было представлено влияние одного из самых крупных игроков. Ситуация должна быть скорректирована примерно таким образом, чтобы Срединный коридор заработал, дорога (международный транспортный коридор, МТК — ред.) «Север-Юг» поддерживалась, а крупные игроки поделили сегмент контроля.
Наиболее идеальным вариантом является этот, но как они будут перестраиваться и что они будут делать, мне сложно сказать. Все должно быть сделано таким образом, чтобы интересы стран Южного Кавказа были защищены — мир и стабильность без войны будут выгодны всем.
Беседовала Нино СИМОНИШВИЛИ.
Специально для PolitRUS.com.
Фото: Sputnik.
