Данные спецслужб подтверждают опасения: некогда считавшаяся террористической группировка «Хайят Тахрир аш-Шам» нынешнего главы Сирии Ахмеда аш-ШАРАА не оставила своих кровавых практик. Однако заинтересованные в партнерстве с новым Дамаском ведущие державы на Востоке, Западе и Юге старательно этого «не замечают». Того, кого еще год назад считали террористом, за чью голову обещали солидное вознаграждение и на чью голову сбрасывали бомбы — теперь принимают как дорогого гостя в Кремле и Белом доме.
О «чудесном перевоплощении» Ахмеда аш-ШАРАА и кто стоит за этим процессом в интервью PolitRUS рассказал эксперт по Ближнему Востоку Василий ПАПАВА.
— Можно ли считать привлечение Дональдом ТРАМПОМ де-факто руководителя Сирии Ахмеда аш-ШАРАА как лидера изначально террористической организации «Хайят Тахрир аш-Шам» для борьбы с террористическим же ИГИЛ* современным «переосмыслением» опыта того же Древнего Рима по привлечению одних варваров для войны с другими варварами?
— В последние месяцы сирийская политика снова вышла на авансцену, особенно после того, как в декабре 2024 года силы «Хайят Тахрир аш-Шам» (HTS) под руководством Абу Мухаммада аль-ДЖУЛАНИ (ныне Ахмед аль-ШАРАА) свергли режим Башара АСАДА. А теперь, в ноябре 2025-го, мы видим, как Дональд ТРАМП, вернувшийся в Белый дом, проводит встречу с этим самым Ахмедом аль-ШАРАА — человеком, которого США еще недавно считали террористом с 10-миллионной наградой за его голову. И вот Сирия присоединяется к международной коалиции по борьбе с ИГИЛ*, что выглядит как прагматичный ход в стиле «враг моего врага — мой друг». Но можно ли это назвать современным переосмыслением римской практики, когда империя привлекала одних варваров для войны с другими?
Сначала вспомним римский опыт. В поздней Римской империи, особенно в IV–V веках н.э., императоры активно использовали «федератов» — варварские племена, такие как готы или франки, — для защиты границ от других вторжений. Это было вынужденной мерой: римская армия слабела, ресурсы иссякали, а внешние угрозы множились. Рим нанимал варваров, давал им землю и статус, чтобы они сражались с гуннами или вандалами.
На короткой дистанции это работало — например, вестготы помогли римлянам разбить Аттилу в 451 году. Но в долгосрочной перспективе такая тактика разрушила империю изнутри: «союзники»-федераты осели на римской территории, сохранили свою военную и племенную организацию и в конечном счёте сами ликвидировали Западную Римскую империю — в 476 году варварские войска под командованием Флавия ОДОАКРА свергли последнего императора Ромула АВГУСТА и упразднили саму должность императора Запада. Это был классический пример прагматизма, переходящего в рискованную зависимость.
Теперь перейдем к сегодняшнему дню. 10 ноября 2025 года президент ТРАМП встретился с аль-ШАРАА в Белом доме, результатом чего становится присоединение Сирии к коалиции против ИГИЛ*. Аль-ШАРАА, напомню, ранее возглавлял HTS — группу, эволюционировавшую из «Джабхат ан-Нусра»* — филиала «Аль-Каиды»*. HTS изначально была террористической организацией, вовлеченной в джихадистские атаки, включая борьбу с ИГИЛ*, но и с правительственными силами АСАДА. США сняли с нее террористическое обозначение в 2025 году, а ТРАМП публично назвал аль-ШАРАА «сильным лидером», отметив прогресс в защите меньшинств и контртерроризме.
Это не просто дипломатия: Сирия теперь будет участвовать в операциях против ИГИЛ*, что дает США влияние в регионе без прямого вовлечения американских войск. ТРАМП подчеркнул, что это поможет стабилизировать Сирию и противостоять иранскому влиянию, которое ранее поддерживало АСАДА.
Сходства с Римской империей очевидны. HTS — это современные «варвары»: радикальная группа с джихадистским прошлым, которую теперь привлекают для борьбы с еще большим злом в лице ИГИЛ*. Как и римские федераты, HTS получает легитимность — снятие санкций, возможные контракты на восстановление, даже разведывательную поддержку от США еще до ТРАМПА.
Это переосмысление в том смысле, что американский президент, как и римские императоры, выбирает прагматизм над идеологией: лучше использовать локальных «плохих парней» против глобальной угрозы, чем тратить ресурсы на бесконечную войну.
В соцсетях, вроде X, это вызывает бурю: кто-то видит в аль-ШАРАА «реформированного бойца», а кто-то — все того же террориста, скрывающегося под новой маской. Например, критики отмечают, что HTS все еще практикует жесткие исламистские меры в подконтрольных районах, включая казни и принуждение к шариату, что эхом отзывается на римских варварах, которые так и не романизировались до конца.
Но есть и различия. Тогда Римская империя была в упадке, а США под ТРАМПОМ — в фазе «Америка прежде всего», где цель — минимизировать расходы и максимизировать влияние. Аль-ШАРАА не просто наемник: он теперь президент, и его HTS уже доказала эффективность против ИГИЛ* в Идлибе. Плюс, это не вечный альянс — ТРАМП может быстро передумать, если что-то пойдет не так. Риски тоже похожи: если HTS не откажется от радикализма полностью (а утечки аудио из 2025 года намекают, что джихад просто «переформатирован»), то США рискуют создать нового монстра, как Рим с готами, которые в итоге разграбили город.
В итоге, да, это можно считать переосмыслением римской тактики — адаптированным к XXI веку, с акцентом на геополитику и контртерроризм. Но успех зависит от того, сможет ли аль-ШАРАА действительно трансформировать HTS в стабильную силу: ведь уже в январе 2025 года на конференции «Сирийской революции» в Дамаске HTS была официально распущена, а её бойцы интегрированы в государственные структуры (включая Министерство обороны и полицию), или это окажется очередным миражом в сирийском песке.
— Не так давно аш-ШАРАА совершил исторический во всех смыслах визит в Москву, где его принимали на высшем уровне — почти как друга, хотя еще недавно называли врагом и активно вели боевые действия. Собственно, террористическое движение «Аль-Каида»*, из которого вышел аш-ШАРАА (как и лидеры ИГИЛ*, к слову) после теракта 11.09.2001 было объявлено одним из ключевых врагов США, и они вели активные действия по его уничтожению. Наблюдаемое сегодня — это успех лично аш-ШАРАА, сумевшего (самостоятельно, но, вероятнее, при поддержке крупных внешних игроков) перевоплотиться из главаря террористов в рукопожатого политика или глобальный тренд на перезагрузку восприятия международного терроризма. Ведь помимо «Хайят Тахрир аш-Шам» в Сирии у нас перед глазами еще и пример «Талибана» в Афганистане.
— Недавний визит Ахмеда аль-ШАРАА в Москву стал настоящим дипломатическим сюрпризом, особенно если учесть, что всего годом ранее ВКС России бомбили позиции его HTS в Идлибе. Теперь же Ахмеда аль-ШАРАА приняли в Кремле на высшем уровне: состоялась встреча с президентом Владимиром ПУТИНЫМ, обсуждалось стратегическое партнёрство, и даже прозвучали обещания уважать все прежние договоры, включая российские военные базы в Тартусе и Хмеймиме. ПУТИН хвалил «исторические связи» между Москвой и Дамаском, а аль-ШАРАА говорил о «переопределении» отношений, чтобы они стали более сбалансированными.
Это был не просто протокольный визит — Москва уже возобновила поставки пшеницы в Сирию и полёты на свои базы, что сигнализировало о реальном потеплении в отношениях с новым Дамаском.
Логичен ваш вопрос: это личный триумф аль-ШАРАА, который сумел перестроить свою репутацию, или же часть глобального тренда, в рамках которого бывших террористов «перезагружают» в политиков ради геополитических выгод?
Чтобы понять феномен лидера HTS, необходимо вернуться в контекст эпохи, сформировавшей его. После событий 11 сентября 2001 года «Аль-Каида»* превратилась для коллективного Запада и России в олицетворение глобальной угрозы. Администрация США объявила о начале «войны с террором», а Москва увидела в этом стратегический интерес и присоединилась к международной коалиции. Именно в горниле этой всеобщей конфронтации и формировались будущие лидеры нового поколения джихадистов.
Ахмед аль-ШАРАА — продукт именно той эпохи. Его путь типичен для полевых командиров: начало в «Аль-Каиде»* в Ираке под жестоким руководством Абу Мусаба аз-ЗАРКАВИ, участие в ожесточённом сопротивлении американским силам, плен и заключение в тюрьме Абу-Грейб. Однако его ключевой вклад в историю джихадистского движения – создание в Сирии «Джебхат ан-Нусры»* — официального филиала «Аль-Каиды»*, который быстро стал главной ударной силой повстанцев.
Но с 2017 года, возглавив HTS, аль-ШАРАА демонстрирует поразительную эволюцию. Произошёл стратегический сдвиг: от ортодоксального глобального джихада — к проекту локального контроля над территориями провинции Идлиб. Этот переход сопровождался беспрецедентным для джихадистского поля прагматизмом. HTS, по сути, стала выполнять функции правительства: обеспечение безопасности, взимание налогов, борьба с коррупцией в своих рядах и даже предоставление определённых гарантии немусульманским меньшинствам. При этом организация вела ожесточённую борьбу с своим идеологическим противником — ИГИЛ*, позиционируя себя как более умеренную силу.
Несмотря на эту трансформацию, вплоть до 2025 года HTS оставалась в списках террористических организаций ООН, США, ЕС и России. За голову самого аль-ШАРАА ФБР предлагало награду в 10 млн долларов. Его «перевоплощение» можно считать хрестоматийным примером стратегического ребрендинга: смена имиджа (от скрывающего лицо террориста до публичного политика), отказ от риторики глобального джихада в пользу «национальной сирийской революции», закулисные переговоры с региональными соседями, такие как Турция.
Невооруженным глазом заметно, что он, аль-ШАРАА, смотрится респектабельно, и что у него отличная имиджмейкеровская команда, готовящая его к новой роли.
Его публичные появления тщательно выверены: вместо военной формы и палаточного камуфляжа, скрывавшего лицо, он теперь предстает перед камерами в элегантных костюмах приглушенных тонов, с аккуратно подстриженной бородой, которая придает ему вид государственного мужа, а не полевого командира. Каждое выступление, каждый жест — от спокойных, размеренных интонаций до использования светской риторики о «будущем Сирии» и «благополучии народа» — говорят о работе профессиональных спичрайтеров и медиатренеров.
Эта команда меняет не только гардероб, но и фон: вместо руин и окопов — кабинеты с книгами и сирийскими флагами, создающие иллюзию легитимной администрации. Эта визуальная метаморфоза является ключевым элементом стратегии, направленной на то, чтобы отмыть репутацию, придав ей черты умеренности и управленческой компетентности.
В социальных сетях и экспертном сообществе эта метаморфоза вызывает полярные оценки. Скептики обвиняют аль-ШАРАА в масштабной «такия» — исламской доктрине благочестивого скрытия веры, позволяющей ради тактической выгоды выдавать себя за умеренного. Другие, однако, видят в этом вынужденный и искренний прагматизм, попытку выжить и консолидировать власть в условиях тотальной изоляции.
Истина, как это часто бывает на Ближнем Востоке, вероятно, лежит где-то посередине, а его окончательный успех или провал будет зависеть от того, смогут ли внешние игроки принять эту новую, более сложную реальность.
* — террористическая организация, запрещена в РФ
