Нынешнее обострение конфликта между США и Израилем, с одной стороны, и Ираном, с другой, в отличие от предшествующих, обладает существенно большим потенциалом пролонгации и эскалации.
Во-первых, это исходит из гораздо большего объема военного вмешательства со стороны США и Израиля, во-вторых, из обозначенных целей, в-третьих, из масштаба последствий — как по разрушениям, так и по охвату территории.
В данный конфликт оказались уже вовлечены практически все государства Залива и, отчасти, Европы (на стороне США и Израиля), и есть предпосылки к «теневому» вовлечению в конфликт Китая и России (на стороне Ирана). Также, в отличие от предыдущих кейсов, все более вероятным и даже неизбежным становится наземная операция в Иране — как минимум, для уничтожения или ослабления его военного потенциала, как максимум — для точечной оккупации ключевых регионов и дестабилизации/смены режима в целом. Кроме того, принципиальным для США, Израиля, а также для арабских государств Залива является деблокирование Ормузского пролива и устранение системных угроз судоходству. Для этого необходимо уничтожение или нейтрализация всех иранских «прокси», прежде всего, хуситов. Данные цели требуют огромного количества ресурсов и будут способствовать переводу конфликта в неопределенный по срокам режим.
Для Ирана же в этой ситуации важно сохранить потенциал своих союзников в регионе (хуситы, «Хезболла») и поддерживать высокий уровень угроз и рисков для всего региона, а также (очень аккуратно) и для европейских стран — так, чтобы удерживать их от масштабного вмешательства.
Кроме того, Иран крайне заинтересован в инициировании новых очагов нестабильности в мире — особенно в Азиатско-Тихоокеанском регионе — с участием Китая. Соответственно, вся иранская дипломатия ориентирована, во-первых, на получение военной помощи от России и Китая, во-вторых, на подталкивание Китая к решению тайваньского вопроса.
И, поскольку для этого необходимо время, Ирану крайне важно продержаться несколько месяцев, сохранив военные ресурсы и возможности наносить дозированный ущерб вооруженным силам США и Израиля и любой военной инфраструктуре их союзников. Выше было указано на вероятность разрастания круга участников конфликта (хотя бы в теневой форме) и его перевода в другие регионы. Так, Китай может оказаться заинтересован в военно-технической поддержке Ирана для нейтрализации возможностей армии и флота США по поддержке Тайваня.
Что касается России, то для нее отвлечение военных ресурсов США и особенно Европы на Иран выгодно для достижения своих целей в Украине. Однако серьезное ослабление Ирана, которое становится очень вероятным уже в краткосрочной перспективе, может существенно изменить расклад сил на Ближнем Востоке и Южном Кавказе и повысить уровень военно-политической турбулентности в этом регионе. Так, ослабление Ирана может усилить Турцию и Азербайджан, но в краткосрочной перспективе может и распылить их ресурсы на противодействие миграции из Ирана (для Азербайджана), борьбу с курдами (для Турции) — вообще перенаправить вектор их политики на юг с севера. Здесь для России открывает некоторое окно возможностей — но только в том случае, если будет решен вопрос с Украиной.
Украина крайне заинтересована в отвлечении ресурсов России на иранское направление, с этим во многом связаны и заявления ЗЕЛЕНСКОГО о помощи США в отражении воздушных атак Ирана, и новые эпизоды войны против российских танкеров и других судов.
То есть свое достаточно символическое участие на Ближнем Востоке Украина хочет обменять на прямое вовлечение России в конфликт: сначала — для защиты своих судов военными средствами, а затем — и направлением вооруженного контингента (как бы это фантастично не выглядело).
Глобализация российско-украинского конфликта — это идея фикс ЗЕЛЕНСКОГО, от реализации которой до настоящего времени все союзники Украины успешно уклонялись. Как говорилось выше, России крайне невыгодно отвлечение ресурсов на решение возникающих проблем в Южном Закавказье, но наличие и разрастание таких проблем предопределяет затягивание боевых действий на украинском направлении, даже с учетом уменьшения военной помощи Украине со стороны США. Вместе с тем, увязание США в ближневосточном (и, возможно, в тайваньском) конфликте несколько повышает возможности России диктовать свои условия по завершению украинского конфликта. Но, как и сейчас, эти возможности тесно завязаны на ситуации на театре военных действий, которая остается крайне непростой для нашей страны.
Евгений РЕУТОВ, доцент кафедры социальных технологий и государственной службы Белгородского государственного национального исследовательского университета, кандидат социологических наук, эксперт Белгородского регионального отделения Российского общества политологов (РОП).
