Более десяти лет назад Украина превратилась в кладбище. Кладбище репутаций прогнозистов. Сейчас на наших глазах таким кладбищем становится Персидский залив. Тем не менее, я рискну сформулировать относительно конкретный прогноз.
Что останется, если отбросить все фантазийные варианты вроде штурма Тегерана победоносной азербайджано-курдской армией или реставрации монархии ПЕХЛЕВИ под восторженные крики толпы персидских либералов и феминисток? — Останутся два крайних сценария.
ДМИТРИЙ ЖУКОВ
Первый сценарий — «отскок» — представляет собой репликацию (в бо́льшем масштабе) нескольких недавних конфликтов в регионе. Привлекательность сценария в том, что он не требует новых жертв и основывается на отработанной и хорошо понятной сторонам схеме. Быстрый «отскок» включает замораживание военных действий: обе стороны заявляют о победе и фиксируют статус-кво на некоторое время.
К сожалению, такое развитие событий представляет для Ирана экзистенциальную (хотя и не сиюминутную) угрозу вследствие гарантированной небезопасности, усиления санкционного давления и подрывной деятельности, расправы с иранскими прокси и, наконец, медленного угасания поддержки государству со стороны иранского общества.
Второй сценарий предусматривает снижение интенсивности боевых действий и затягивание войны на долгие месяцы и, возможно, годы. В такой длительной перспективе в выигрышной позиции оказывается Иран. Гражданская и военная инфраструктура (включая военные базы) противников Ирана в регионе достаточно хрупкая (учитывая, что возможности ПРО американо-израильской коалиции быстро тают): длительная война беспилотников в определенный момент должна показаться им «невыносимой».
Восполнение наступательного потенциала Ирана в низкоинтенсивной длительной «дистанционной» войне в этом сценарии возьмут на себя Россия и, опосредованно, Китай.
Говорят, французы знают толк в кулинарии. Возможно, поэтому недавним открытием европейской дипломатии стал рецепт взаимоотношений с 47-м президентом США: ТРАМПА надо «варить» медленно, подобно небезызвестной лягушке. Полагаю, что военная помощь России Ирану в этом сценарии будет возрастать медленно и не сопровождаться высокопарными демаршами нашего военно-политического руководства, о которых так мечтают сторонники концепции «А может бахнем?!». Сначала — разведданные (включая целеуказание) для Ирана, затем — средства РЭБ и детали для беспилотников, позже — сами беспилотники, и наконец — в очень ограниченном количестве противокорабельные ракеты и комплексы ПВО. Впрочем, за очередность поставок не ручаюсь.
Того количества ПКР и ПВО, которое Россия поставит Ирану, возможно, не будет достаточно, чтобы закрыть небо и очистить море, но вполне достаточно, чтобы вести избирательную охоту на корабли и самолеты противника. А это уже значимый и, в сущности, неприемлемый геополитический урон.
В конечном счете, затяжная война сделает американо-израильскую коалицию если не беспомощной, то во всяком случае сговорчивой и скромной.
Я не думаю, что США покинут регион столь же скоротечно и безоглядно, как они сделали это в Афганистане, но условия мира не покажутся победой даже самым восторженным MAGA-оптимистам. Кстати, если война в Персидском заливе станет, действительно, затяжной и сценарий «отскока» (в том или ином виде) уйдет из повестки дня, можно ожидать, что окончание ирано-американского конфликта будет синхронизировано с окончанием СВО. Решения по двум этим разным конфликтам могут стать пакетными.
Выбор между сценариями («отскок» или затяжная война) зависит, в конечно итоге, от самих иранцев. Во-первых, управляющим фактором в модели выбора является способность иранского общества к политической консолидации перед лицом внешнего врага и к сохранению социального и межэтнического мира. Во-вторых, важно то, как иранская политическая элита оценивает готовность (свою и народа) пойти на жертвы в краткосрочной и среднесрочной перспективе ради реализации стратегической программы национального развития.
Проблема в том, что оба этих управляющих фактора остаются весьма туманными. Тем не менее, если бы я должен был поставить деньги на один из этих сценариев, то поставил бы на второй. К такому выбору меня подталкивают два соображения.
Первое: принципиальное ослабление США в Персидском заливе находится в русле фундаментального тренда на кластеризацию мира. Кластеризация предусматривает, среди прочего, преференциальные условия торговли внутри кластеров, и рестрикционные — между ними. В этой логике дешевая нефть Персидского залива должна обеспечивать приоритетное развитие Евразии, а не доминирование нефтедоллара.
Второе: в ходе СВО в мировой политике появился еще один системообразующий фактор. Дело в том, что одна из мировых сил приобрела в глазах мирового сообщества моральное право использовать свои немалые возможности, чтобы уничтожать американских солдат, топить американские корабли, разрушать американские объекты. И несмотря на то, что широкой публике (даже не столько российской, сколько зарубежной) хотелось бы увидеть много больше зримых воплощений этого морального права, Россия пользуется им не для удовлетворения своих эмоций, а для достижения своих интересов.
Устойчивость Ирана в долгой войне (если Иран выберет долгую войну) — в интересах России. «Разведданные за разведданные, беспилотник за беспилотник, ракета за ракету…» — это, кажется, вполне укладывается в ветхозаветный дискурс, весьма модный ныне среди политического истеблишмента США.
Дмитрий ЖУКОВ, ведущий научный сотрудник Центра исследования политических трансформаций Тамбовского государственного университета имени Г.Р. ДЕРЖАВИНА, кандидат исторических наук, эксперт Тамбовского регионального отделения Российского общества политологов (РОП).
