Смена руководства Россотрудничества — хороший повод поговорить не только о кадровой перестановке, но и о состоянии всей российской гуманитарной политики за рубежом. Президент Владимир ПУТИН назначил новым главой агентства Игоря ЧАЙКУ, ранее занимавшего пост заместителя руководителя Россотрудничества. Новый руководитель уже обозначил задачу как «систематизацию опыта», повышение эффективности программ и создание более управляемой модели работы. Прежний руководитель — внук легендарного Евгения ПРИМАКОВА — прокомментировал свой уход словами одного из героев романов про Гарри ПОТТЕРА: «Добби — свободен!».
Но главный вопрос не в том, кто именно возглавил структуру, а в том, возможно ли вообще модернизировать институт, который по своей логике во многом остался советским.
Россотрудничество формально должно быть инструментом мягкой силы: Русские дома, русский язык, культурные программы, гуманитарные проекты, работа с соотечественниками, образовательные связи. В нормальной модели такие структуры должны работать как Goethe-Institut, British Council или Institut Français. Не через давление, а через привлекательность. Не через лозунг, а через интерес и доверие.
Но российская модель мягкой силы во многом так и не вышла из позднесоветского Дома дружбы. Есть мероприятия, отчёты, выставки, круглые столы, концерты, встречи с «общественностью», работа с диаспорами. Но очень часто нет главного — современной среды, в которую хочется включаться. Нет ощущения живого интеллектуального, культурного, образовательного пространства. Есть ведомственная витрина, но нет настоящего магнита.
Именно поэтому никакого большого рывка Россотрудничества за последние годы не произошло. Более того, российская мягкая сила ослабла даже там, где у неё исторически были сильные позиции без особых административных усилий.
Сербия — один из самых показательных примеров. Там десятилетиями существовал устойчивый пласт симпатии к России: историческая память, православие, тема Косово, антизападные настроения, энергетические связи, общее ощущение «братства». Но даже в Сербии российское влияние сегодня всё чаще становится не культурным, а кризисно-политическим. Россия воспринимается не столько как источник привлекательного будущего, сколько как фактор старой геополитической лояльности. На фоне давления ЕС, протестов внутри Сербии и санкционного удара по российским энергетическим активам в регионе Москва постепенно теряет даже те позиции, которые раньше казались почти естественными.
Это и есть ключевая проблема. Мягкая сила не может жить только на памяти о прошлом. Она должна производить образ будущего.
Советский Союз когда-то предлагал миру проект — пусть спорный, идеологический, конфликтный, но проект. Современная Россия часто предлагает не проект, а ностальгию, оборону, антизападную риторику и набор культурных символов без убедительной модели завтрашнего дня.
Поэтому Россотрудничество оказывается в институциональной ловушке. Оно должно заниматься гуманитарным влиянием, но работает в системе, где гуманитарное всё чаще подчинено политико-административному. Оно должно создавать доверие, но ассоциируется с государственным контролем. Оно должно быть мягким инструментом, но вокруг него формируется образ жёсткой внешнеполитической инфраструктуры. А мягкая сила перестаёт быть мягкой в тот момент, когда культурный центр начинают воспринимать как продолжение внешнеполитического аппарата.
Смена руководства может повлиять на этот институт в двух направлениях. Первый сценарий — аппаратная мобилизация. Россотрудничество станет более собранным, управляемым, дисциплинированным. Появится больше отчётности, больше координации с другими структурами, больше внимания к измеримым результатам. Возможно, усилится работа с СНГ, миграционной повесткой, соотечественниками, гуманитарными проектами в дружественных странах. Это может повысить управляемость, но не обязательно повысит привлекательность.
Второй сценарий — реальная модернизация. Для него нужно не просто «систематизировать опыт», а изменить саму философию работы. Меньше советского официоза, больше современных образовательных программ. Меньше протокольных мероприятий, больше работы с молодыми аудиториями. Меньше идеологической назидательности, больше культуры, языка, технологий, городских проектов, университетских обменов, цифровых платформ.
То есть нужно превращать Россотрудничество из ведомства мероприятий в инфраструктуру человеческих связей.
Но именно этот второй сценарий сложнее всего. Потому что он требует доверия к самостоятельным акторам — университетам, экспертам, культурным институциям, медиа, городским сообществам, частным инициативам. А российская система традиционно предпочитает не доверять, а курировать. В этом смысле назначение Игоря ЧАЙКИ может означать не столько гуманитарный разворот, сколько попытку навести порядок в старой конструкции. Сделать её более исполнительной, более вертикальной, более результативной с точки зрения государства.
Но порядок сам по себе не создаёт мягкую силу. Можно идеально организовать сеть Русских домов, но если они не производят интереса, доверия и привлекательности, они останутся просто хорошо управляемыми советскими клубами за рубежом.
Россотрудничество сегодня — это зеркало более широкой проблемы российской внешней политики. Россия хочет иметь влияние, но всё хуже умеет быть привлекательной. Хочет говорить с миром, но часто говорит языком инструкции. Хочет сохранить исторические симпатии, но не всегда понимает, что симпатия не наследуется автоматически.
Мягкая сила — это не концерт к памятной дате и не круглый стол с правильными участниками. Это способность сделать так, чтобы люди сами хотели учить язык, читать книги, смотреть кино, ехать учиться, работать с российскими университетами, спорить с российскими интеллектуалами и видеть в России не только прошлое, но и будущее.
Пока этого нет, Россотрудничество будет оставаться важной, но устаревшей структурой. Ведомством, которое обслуживает память о влиянии, но не производит новое влияние. А без этого никакая смена вывески, руководителя или управленческой модели не даст настоящего рывка.
Илья ГРАЩЕНКОВ, политолог, член правления Российской ассоциации политических консультантов (РАПК).
