Железнодорожное сообщение между Грузией и Россией отсутствует с августа 1992 года на фоне конфликта вокруг Абхазии. Не единожды предпринимались попытки восстановления маршрута, а Российские железные дороги (РЖД) заявляли о готовности проложить новые пути вместо разобранных и модернизировать всю инфраструктуру на территории Абхазии. Реализации проекта мешали политические разногласия между Москвой и Тбилиси касаемо статуса Сухуми (Сухума — абхаз.).
И вот теперь экономика может взять верх — с ростом значения Грузии как ключевого на Южном Кавказе хаба международных транспортных коридоров. Известно, что переговоры по данной проблематике между российскими и грузинскими властями ведутся — несмотря на отсутствие дипломатических отношений, а заинтересованность к проекту есть у армянской, иранской и даже турецкой стороны.
Опять же сугубо из экономики речь идет о перевозке грузов, как наиболее рентабельном ж/д-сегменте, очень выгодном для ряда структур, близких к руководству «Грузинской мечты». Т.е. пока и речи не ведется о пассажирских перевозках, в т.ч. туристических поездах.
И если в Абхазии смотрят на реализацию проекта пусть со сдержанным, но все же оптимизмом, то вот в Грузии — скептически. О причинах этого в беседе с корреспондентом бюро PolitRUS в Тбилиси рассказал независимый грузинский аналитик Заал АНДЖАПАРИДЗЕ.
— Согласны ли Вы с мнением, что запуск ж/д-грузоперевозок с его очевидным профитом для бюджетов Грузии и Абхазии, задействованных в этом бизнес-структур и получивших стабильную работу с достойной оплатой многих сотен (возможно, и тысяч) жителей можно рассматривать как переход от конфронтации к диалогу?
— Грузино-абхазский конфликт, и на мой взгляд, это именно межэтнический конфликт, слишком сложная материя со своей тяжелой историей, чтобы ее разрешить экономическими мерами, включая открытие железнодорожной ветки. Политическая составляющая и этногенез конфликта, а также диаметрально противоположные стартовые позиции сторон насчет путей разрешения, на мой взгляд, уменьшают перспективу открытия или возобновления железнодорожного сообщения. Даже если политику временно отставить в сторону, нет точных и экспертно обоснованных подсчетов о финансово-экономических выгодах для сторон, что позволило бы пойти на эту рискованную затею. А рисков достаточно много, и спорных вопросов тоже.
Абхазская сторона, разумеется, воспользуется этим проектом, чтобы еще раз подчеркнуть свой суверенитет и статус независимого государства, с чем в Грузии ни при каких обстоятельствах не согласятся, во всяком случае, на данном этапе и в обозримом будущем.
Так что, я лично к этой инициативе отношусь скептически, с точки зрения ее выполнимости. Возможно, в будущем это и пройзодет, но многое будет зависеть от того, какая архитектура безопасности сложится в регионе и мире, каковы будут геополитические и геоэкономические условия. Ведь Грузия — неотъемлемая часть этих процессов как субъект международного права. Возможно, и абхазам придется внести коррективы в свою политику.
— На Ваш взгляд, к какому формату взаимодействия Грузии и Абхазии может вывести этот диалог, учитывая категоричность значительной части грузинского общества — с одной стороны, и факт того, что Россия вряд ли отзовет свое признание суверенитета данной территории — с другой стороны?
— Да, многое, если не все, упирается в то, сохранит ли Россия свое признание отколовшихся территорий Грузии (Абхазии и Южной Осетии) в качестве независимых государств, или же пересмотрит свое решение.
Если чисто гипотетически допустить, что Москва под давлением различных обстоятельств решится на это, проблема реинтеграции этих территорий в Грузию не разрешится, потому что есть целый ряд обстоятельств (местных и международных), которые следует учитывать. Так что, остается наблюдать, как будут развиваться процессы.
Что касается диалога между сторонами, то он практически не ведется, даже по линии «народной дипломатии», которая по разным причинам заморозилась, потому что почти полностью зависела от поддержки международных доноров. Единственный канал общения — это «женевский формат», который показал свою полную несостоятельность. Исходя из всего вышесказанного, трудно сказать, какой формат взаимодействия будет наиболее подходящим.
Беседовала Нино СИМОНИШВИЛИ.
Специально для PolitRUS.com.
