Вопрос возобновления железнодорожного сообщения между Грузией и Абхазией — один из самых сложных, если не считать восстановления прекращенных после августа 2008 года и признания Россией независимости Абхазии и Южной Осетии дипломатических отношений. И хотя немалый интерес к этому вопросу неоднократно выражали в соседней Армении, ранее в условиях блокады со стороны Азербайджана и Турции, надеявшейся только на грузинские морские порты и автомобильное сообщение с Россией, после 1992 года эта тема остается закрытой и табуированной для грузинской стороны. Москва не собирается отзывать признание Абхазии и Южной Осетии, а Тбилиси не намерен и не может идти на компромиссы, учитывая негативную позицию большей части общества.
Тем не менее, в СМИ периодически появляются (большей частью кулуарные) информации о переговорах между грузинскими и российскими властями по возможному возобновлению железнодорожного сообщения через Абхазию. Подчеркивается заинтересованность в этом проекте со стороны Армении, Турции и Ирана. Речь на данном этапе идет о перевозке грузов, для которой железнодорожный сегмент рассматривается как наиболее рентабельный и выгодный.
Также подчеркивается, что возобновление пассажирских перевозок в этом направлении пока не рассматривается, однако это вряд ли успокоит радикально настроенную в данном вопросе часть грузинского общества, считает эксперт по международным отношениям, политический аналитик Гия АБАШИДЗЕ.
— Согласны ли Вы с мнением, что запуск ж/д-грузоперевозок с его очевидным профитом для бюджетов Грузии и Абхазии, задействованных в этом бизнес-структур и получивших стабильную работу с достойной оплатой многих сотен (возможно, и тысяч) жителей можно рассматривать как переход от конфронтации к диалогу?
— Прежде всего не будем опережать события, основываясь на неофициальных инсинуациях. Безусловно, развитие любых экономических и транспортных каналов в идеальной обстановке выгодно для всех. Однако позиция правительства «Грузинской мечты» относительно восстановления проходящей через Абхазию железной дороги и других транспортных путей остается неизменной.
Официальный Тбилиси неоднократно заявлял, что в той реальности, когда территории Грузии (Абхазия и Южная Осетия) признаны независимыми Россией, никакой речи о возобновлении железнодорожного сообщения и восстановлении дипломатических отношений быть не может. Правительство Грузии считает незаконными транспортные проекты, которые осуществляются в оккупированной Абхазии на международном уровне без согласия Тбилиси. В такой реальности я бы воздержался от описания плюсов и минусов гипотетических проектов.
Однако в международной политике порой многое быстро меняется. Так что подождем развития событий.
— На Ваш взгляд, к какому формату взаимодействия Грузии и Абхазии может вывести этот диалог, учитывая категоричность значительной части грузинского общества — с одной стороны, и факт того, что Россия вряд ли отзовет свое признание суверенитета данной территории — с другой стороны?
— Исходя из того, что в случае Абхазии на горизонте не видно одной из известных практик управления международными конфликтами status—neutral engagement (статус-нейтральное участие): сотрудничество по практическим вопросам без окончательного решения статуса, сложно говорить о чем-то осязаемом.
Реальность же неизменна — большая часть грузинского общества и политического спектра не согласна с признанием независимости Абхазии; Россия не аннулирует признание Абхазии и сохраняет военно-политическое влияние на нее; абхазы хотят жить «независимо». В повестке дня не стоит (во всяком случае публично) вопрос практического сотрудничества при отложенном вопросе статуса.
Нынешние отношения между Тбилиси и Сухуми можно охарактеризовать как прагматичное, технико-гуманитарное лимитированное сотрудничество без политических соглашений.
Эти отношения поддерживаются при посредничестве международных организаций либо проистекают из практических нужд и служат управлению каждодневными проблемами, но не означают, что стороны меняют свои фундаментальные позиции в связи со статусом Абхазии.
Если говорить о переменах к лучшему, то самые реальные ожидания — это постепенное потепление отношений в практических сферах.Это, естественно, подразумевает: больше гуманитарных контактов, определенное упрощение передвижения в заингурской Абхазии, некоторое расширение торгово-экономических отношений, более частый прямой диалог по техническим вопросам.
А вот большой политический прорыв на этом этапе маловероятен. Для такого прорыва нужны более широкие перемены в сфере региональной безопасности и грузино-российских отношениях.
Беседовала Нино СИМОНИШВИЛИ.
Специально для PolitRUS.com.
