Иран десятилетиями живёт под тяжёлым давлением международных санкций. После Исламской революции 1979 года санкции последовательно ужесточались, особенно в начале 2000-х — после раскрытия подробностей ядерной программы и принятия резолюций Совета Безопасности ООН. Они затрагивают банковский сектор, доступ к технологиям, импорт компонентов и, что важнее всего, экспорт нефти — основной источник валютных поступлений.
Тегеран постепенно создал сложную систему адаптации: сеть посредников, «теневой флот» танкеров, перегрузку нефти в открытом море и использование «дружественных» портов в Азии. Это позволяло продолжать экспорт, хотя и со значительными скидками и рисками. К октябрю 2026 года США нанесли этому флоту серьёзный удар в рамках операции Economic Outcast, распространив санкции на десятки танкеров и связанных с ними компаний.
Кампания развивалась постепенно: в июле Министерство финансов США внесло в санкционные списки более 50 физических и юридических лиц, а также судов, связанных с морской сетью Мохаммада Хоссейна ШАМХАНИ; 24 августа министр финансов Скотт БЕССАНТ объявил о новых санкциях против сети брокеров и танкеров; в начале октября санкции были введены ещё против 17 судов иранского теневого флота.
По данным американской стороны, после морской блокады Иран практически прекратил загрузку нефти в собственных портах, а объём нефти, загруженной на танкеры, но остающейся в море и не поддающейся продаже из-за блокады, сократился примерно до 20 млн баррелей. Оценки этих запасов различаются: согласно одному из сентябрьских отчётов, только внутри пролива на 29 танкерах находилось около 36 млн баррелей. Сама блокада была объявлена 13 апреля, временно приостановлена из-за меморандума от 18 июня, а после провала договорённостей вновь введена 14 июля. С тех пор, по данным Vortexa, экспорт сырой нефти фактически прекратился. В мае ни одному баррелю сырой нефти не удалось пересечь линию блокады, хотя до войны Иран продавал около 1,75 млн баррелей в день и экспортировал до 59 млн баррелей нефти и топлива в месяц.
Американские официальные лица оценивают ущерб от блокады для Ирана примерно в 500 млн долларов в день. Пекин — единственный крупный покупатель Тегерана — пока получает иранскую нефть только из запасов, уже размещённых в Азии, а пополнить их невозможно. Проблема также заключается в танкерах: после продажи нефти суда из-за блокады не могут вернуться в иранские порты.
Одновременно с этим давлением в Иране мобилизуют внутреннюю промышленность: оборонные предприятия приспосабливаются к работе в условиях дефицита, создаются дублирующие цепочки поставок, к работе широко привлекаются частный сектор и технологические компании, а Россия и Китай на разных уровнях помогают компенсировать нехватку компонентов и ноу-хау. Эта модель выживания обходится экономике очень дорого — в виде инфляции, снижения уровня жизни и оттока капитала, но позволяет режиму сохранять и наращивать военный потенциал.
Именно на этом фоне к началу 2026 года накопившиеся противоречия с США и Израилем перешли в открытую фазу. 28 февраля началась так называемая «Рамаданская война» — в иранской терминологии «третья навязанная война»: в рамках операции Epic Fury американские и израильские силы нанесли серию интенсивных ударов по военным объектам Ирана, предприятиям ракетной отрасли и элементам ядерной инфраструктуры. Конфликт, начавшийся в месяц Рамадан, продолжался в активной фазе около сорока дней. Затем периоды относительного затишья и прекращения огня стали сменяться возобновлением обмена ударами. Первое двухнедельное прекращение огня было объявлено 7–8 апреля, а 17 июня было заключено промежуточное соглашение из 14 пунктов. Позже обе стороны обвинили друг друга в его нарушении. Непосредственные боевые действия между Израилем и Ираном в основном завершились в апреле, поэтому сейчас война больше напоминает чередование перемирий и новых обострений, чем непрерывные столкновения.
Война нанесла Ирану большой ущерб, однако не уничтожила его производственные мощности полностью. Поэтому во время боевых действий, а особенно после их прекращения, руководство сделало ставку на быстрое восстановление боеспособности и наращивание производства вооружений.
По словам официального представителя Минобороны Резы Талаи-Ника, за семь месяцев с начала войны производство вооружений и военной техники выросло в 2,5 раза по сравнению с довоенным уровнем, а по некоторым категориям — даже втрое. Это стало возможным благодаря заранее подготовленным защищённым площадкам, распределению производства и массовому привлечению частных и наукоёмких компаний: к выполнению оборонных заказов подключилось более 9 тысяч таких предприятий. Стратегические запасы сохраняются на уровне выше текущего потребления, что позволяет восполнять потери и готовиться к новой эскалации.
Восстановление производства сопровождается изменением военной доктрины Тегерана в сторону большей наступательности — это заметно как в официальных заявлениях, так и в практических шагах. По информации The Wall Street Journal, в октябре представители Ирана по закрытым каналам сообщили арабским государствам, что в случае возобновления масштабных американских ударов иранские силы перейдут к наземным операциям на территории соседних стран. Также звучат угрозы нанести удары по нефтяным объектам Саудовской Аравии. К ним добавляются уже продолжающиеся нападения хуситов, поддерживаемых Ираном, на саудовскую инфраструктуру. Отдельно рассматриваются более агрессивные действия против американских сил, в том числе попытки потопить корабли.
Главным стратегическим рычагом Тегерана остаётся Ормузский пролив, через который проходит значительная часть мировых поставок нефти. Иран неоднократно угрожал ограничить судоходство по проливу или полностью его перекрыть, чтобы оказать давление на мировую экономику и страны, поддерживающие США.
Теперь обе стороны заявляют о контроле над этим рычагом: по данным Al Jazeera от 17 октября, в октябре в проливе или рядом с ним были атакованы десятки судов, а цена нефти марки Brent впервые с мая приблизилась к 110 долларам за баррель. Вашингтон утверждает, что пролив находится под контролем США и их региональных партнёров, и объясняет рост числа нападений на суда «отчаянием» Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Тегеран же заявляет, что пролив небезопасен для судов, которые не согласовывают передвижение с созданной во время войны «Администрацией пролива Персидского залива». Ещё 31 марта парламент Ирана одобрил план введения сборов для судов, проходящих через Ормузский пролив, что указывает на намерение Тегерана установить над ним долгосрочный контроль.
Параллельно с ситуацией в Ормузском проливе хуситы, при поддержке Ирана, сохраняют и укрепляют контроль над Баб-эль-Мандебским проливом — ещё одним стратегически важным узким морским проходом, соединяющим Красное море с Индийским океаном. Они продолжают атаковать коммерческие суда и создают постоянную угрозу международному судоходству. В сентябре они добились серьёзного военного успеха: установив контроль над портом Моха и островом Маюн (Перим), 11 сентября, по данным AFP, они заняли ещё один остров в центре пролива и завершили установление контроля над районом Баб-эль-Мандебского пролива. Саудовская Аравия ответила десятками авиаударов, но не смогла остановить быстрое продвижение хуситов.
Это имеет особое значение, поскольку после блокировки Ормузского пролива Баб-эль-Мандебский пролив стал ключевым маршрутом экспорта саудовской нефти, а хуситы объявили морскую блокаду саудовских судов.
В начале сентября в результате атак хуситов в четырёх городах на юге Саудовской Аравии, в том числе в Хамис-Мушайте, пострадали 73 человека. Это стало одним из крупнейших ударов по Саудовской Аравии с начала войны. Совет Безопасности ООН осудил эти нападения; 19 сентября в Эр-Рияде были слышны взрывы, а в середине октября коалиция во главе с Саудовской Аравией сообщила, что сорвала ещё одну атаку на Эр-Рияд. Монархии региона уже несут реальные потери: 13 октября эмир Катара заявил, что доходы страны в первом полугодии сократились на 42%, в том числе из-за иранских атак на энергетические объекты. Конфликт затронул и Европу. 27 сентября недалеко от авиабазы королевских ВВС Фэрфорд на юго-западе Англии, откуда американские бомбардировщики наносили удары по Ирану, пятерых британцев задержали по подозрению в терроризме и обращении со взрывчатыми веществами. Позднее число задержанных выросло до семи. Премьер-министр Энди БЕРНЕМ 12 октября заявил в парламенте, что этот план «с высокой вероятностью» координировался в Иране и «почти наверняка» находился под управлением КСИР.
На прошлой неделе американские бомбардировщики покинули авиабазу. Тегеран отрицает свою причастность, называет обвинения необоснованными и 13 октября вызвал британского посла. Все эти сигналы выполняют двойную функцию: с одной стороны, они должны удержать Вашингтон от новых ударов после промежуточных выборов в ноябре; с другой — показать столицам региона, что цена поддержки США для них будет очень высокой.
Внешнему давлению сопутствует подготовка внутри страны: режим активно готовит население к возможному продолжению войны. Масштабы проправительственных митингов выросли, официальная риторика стала заметно более милитаристской, а в Тегеране и других городах появились плакаты, призывающие граждан осваивать переносные зенитные комплексы и снайперские винтовки.
Одновременно укрепляется критическая инфраструктура: вокруг ядерных объектов, в том числе в районах Нетенза и горы Пикакс, строятся временные оборонительные сооружения, земляные валы и другие пассивные заграждения, призванные затруднить возможные наземные рейды. Спутниковые снимки, проанализированные Институтом науки и международной безопасности, подтверждают, что с августа–сентября 2026 года появляются земляные валы и барьеры. Их создают, чтобы усложнить доступ к входам в туннели. Аэропорты, морские порты и электростанции, в свою очередь, переходят на более интенсивный режим подготовки к работе в кризисных условиях: создаются убежища и резервные запасы, разрабатываются схемы автономного функционирования.
Особое значение этим укреплениям придаёт обеспокоенность Израиля: там подозревают, что Иран использует гору Пикакс как площадку для обогащения урана и пытается восстановить все компоненты ядерной программы. Дипломатический путь также зашёл в тупик: Иран отвергает уступки по ограничению обогащения урана, Дональд ТРАМП отклонил последнее предложение Тегерана, а посредники из Катара всё ещё ожидают ответа Ирана на последнее американское предложение. Этот отказ особенно тяжело воспринимается на фоне экономических проблем.
По сведениям оппозиционных источников NCRI/MEK, чьи материалы могут быть однобокими, высокопоставленные чиновники режима всё чаще предупреждают о растущем общественном недовольстве. Инфляция растёт, а национальная валюта риал находится близко к рекордно низкому уровню. Всё это происходит примерно через восемь месяцев после массовых протестов в январе 2026 года.
Позиции внешних игроков различаются. Администрация ТРАМПА демонстрирует готовность США применять силу, но предпочитает соблюдать паузу до завершения промежуточных выборов 3 ноября. Израиль, напротив, по-прежнему больше всех заинтересован в дальнейшем ослаблении потенциала Ирана.
Саудовская Аравия и другие монархии Персидского залива оказались между двух огней: они получают прямые угрозы от Тегерана и одновременно сталкиваются с атаками хуситов, которых Тегеран традиционно использует как инструмент давления. Россия и Китай, напротив, сохраняют военно-технические отношения с Ираном и в некоторых направлениях даже укрепляют их, помогая компенсировать потери и поддерживать высокие темпы производства.
На деле американская «пауза» гораздо менее определённа, чем может показаться. 8 октября Дональд ТРАМП написал в Truth Social, что до промежуточных выборов США не будут атаковать Иран. Однако в тот же период американские коллеги сообщили начальнику Генерального штаба Армии обороны Израиля Эялю ЗАМИРУ, что Белый дом и Пентагон поручили готовиться к масштабному удару в течение трёх недель. 13 октября ТРАМП вновь заявил: «Мы очень скоро примем решение по Ирану». По оценке Al Jazeera, к таким заявлениям следует относиться осторожно: ранее ТРАМП даже за день до удара говорил, что ещё не принял решения.
На эту дилемму накладываются и выборы в Израиле 27 октября. По данным Channel 12, НЕТАНЬЯХУ попросил ТРАМПА возобновить войну до этих выборов, однако канцелярия премьер-министра это отрицает. ЗАМИР предупредил, что удар приведёт к переносу выборов, поскольку Израиль ожидает массированного ракетного ответа со стороны Ирана.
По словам израильского журналиста Maariv и Al-Monitor Бена КАСПИТА, сначала Вашингтон потребовал от Иерусалима нанести удар, чтобы политический риск лежал на НЕТАНЬЯХУ, а не на ТРАМПЕ, но затем отказался от этого требования.
Колебания ТРАМПА имеют и экономическое объяснение: возобновление войны до промежуточных выборов привело бы к росту цен на нефть и напомнило бы избирателям о непопулярном конфликте. НЕТАНЬЯХУ, в свою очередь, заявляет, что Иран пытается организовать нападение, чтобы повлиять на выборы в Израиле, возможно, через «Хезболлу» и «ХАМАС».
Таким образом, в настоящий момент Иран выглядит не столько страной, сломленной войной и санкциями, сколько государством, которое в крайне неблагоприятных условиях нарастило производство вооружений, укрепило ключевые объекты и перешло к открытым угрозам расширить конфликт.
Для населения цена этой стратегии остаётся высокой, но для руководства она выглядит единственной возможной гарантией сохранения власти и регионального влияния. Именно поэтому пауза в активных боевых действиях служит не столько поиску компромисса, сколько подготовке к новому – потенциально более широкому и разрушительному — этапу.
Василий ПАПАВА, иранист, эксперт по Ближнему Востоку.
Авторский перевод на русский язык специально для PolitRUS.com.
Авторская версия на грузинском языке доступна на портале Geo First.











