ВЕЛИКАЯ ЧЕРКЕССИЯ: ПРОВОКАЦИЯ И МЕЧТА

ВЕЛИКАЯ ЧЕРКЕССИЯ

В последние годы в СМИ и в работах некоторых публицистов, политологов и кавказоведов в штатском, большей частью русских или балкарцев по национальности, звучит утверждение о существовании «проекта Великая Черкессия» — создание некоего черкесского образования на Кавказе, угрожающего территориальной целостности России. При этом в работах, написанных самими черкесами, это словосочетание никогда не употребляется. «Великая Черкесия» — такого понятия вообще нет в черкесском языке, на черкесский эти слова даже нельзя перевести адекватно.

«Великая Черкесия» — является ли она примером «дыма без огня», или же какой-то «огонь» в ней все же кроется? Что стоит за этими словами и имеют ли они какое-то отношение к реальности? Что такое «Великая Черкессия» — изобретение чересоведов в штатском, провокация злонамеренных и недобросовестных пропагандистов? Или же это реально существующая идея, политическая программа, которую воплощают в жизнь черкесские национальные организации или даже, кто знает, официальное руководство черкесских республик? Что думают на эту тему сами черкесы? Для ответа на этот вопрос я решил обратиться к ним самим — на вопросы отвечают черкесский историк и черкесский общественник.

Профессиональный историк Альмир АБРЕГОВ, из Майкопа, Республики Адыгея. С 1976 по 1988 годы был ученым секретарем Абхазского государственного музея. 19 лет после возвращения из Абхазии работал директором Национального музея Республики Адыгея:

— Ни как историку, ни как читателю исторической литературы мне не приходилось сталкиваться с таким словосочетанием как «Великая Черкессия». Вообще, надо сказать, что тема «Великой Черкессии» стала популярной у авторов, которые лезут из кожи вон, чтобы найти какой-то главный компромат, на который, по мнению и желанию этих изобретателей, российская власть обязательно должна обратить внимание, чтобы в удобный момент «точечно» обрушить репрессии на общественных деятелей, лидеров черкесских организаций.

Это вожделенная мечта «политологов» разных мастей, «научных» сотрудников разных институтов «стратегических исследований», продукция которых, по стилю изложения и рекомендациям, не напоминает труды академических институтов Российской Академии наук (бывшей Академии Наук СССР), посвященных истории и этнографии адыгов (черкесов). Ни один из этих «исследователей», сделавших «Великую Черкессию» своей фишкой, не может назвать ни один документ, манифест, воззвание, призывы, обращение к адыгам, в которых говорилось о создании «Великой Черкессии».

Не могут найти, потому, что такого документа нет в природе. Это фабрикация, вытащенная из запыленных архивов НКВД времен репрессий, направленных в 30-х гг. против ученых, мыслителей, историков, философов, историков, лингвистов, партийных руководителей.

Чтобы не быть голословным, я хотел бы рассказать, как в моих руках оказался документ, в котором упоминалось это название и не в кавычках — Великая Черкессия. Как известно, документы по репрессированным лицам в 30-х годах были засекречены, и только в в нулевых годах появился к ним доступ. Так уж случилось, что некоторые из подобной документации попали в Абхазский государственный музей, где я работал в то время ученым секретарем. Как и когда эти бумаги попали в архив музея и сколько лет они хранились там, мне неизвестно.

Я работал в Абхазском музее и, изучая некоторые документы о репрессиях 30-х годов, нашел среди пожелтевших от времени бумаг обвинительное заключение по делу т.н. «группы ЛАДАРИЯ». Владимир ЛАДАРИЯ с 1930 по январь 1936 был 1-й секретарем Абхазского областного комитета КП(б) Грузии, арестован и расстрелян в 1937 году.

Обвинение, предъявленное ЛАДАРИЯ и другим, показалось мне очень странным и, увидев в нем впервые в своей жизни это словосочетание Великая Черкессия, мне стало не по себе. ЛАДАРИЯ и его товарищи обвинялись в том, что они ставили своей целью создание буржуазно-националистической повстанческой организации для создания Великой Черкессии, которая по плану организаторов должна была выйти из состава СССР и войти в состав Турции. У меня сразу возник вопрос, почему, вдруг, абхазам понадобилось создавать Великую Черкесию, а не, скажем, Великую Абхазию.

Со временем, ознакомившись с документами в Адыгее, партийно-советское руководство которой полностью было физически ликвидировано, обнаружил ту же формулировку «создание буржуазно-националистической повстанческой организации» и там фигурировала опять эта таинственная страна — «Великая Черкессия». Стало очевидным, что, примененные к «группе ЛАДАРИЯ», формулировки были стандартными, и следователи НКВД, выявляя «врагов народа», не желали утруждать себя какими-то заботами о том, чтобы составлять обвинительные заключения хотя бы в измененном виде.

— Вы сами писали «Мне не может не нравиться идея — Черкессия». Историческая Черкессия включала в себя территории, которые сегодня (кроме территорий трех черкесских республик) находятся в составе Дагестана, Осетии, Чечни, Ингушетии и РФ. Возникает вопрос: если произойдёт объединение тех черкесских субъектов Федерации, или если произойдут какие-то изменения в структуре власти на Кавказе — не потребуют ли черкесы возвращения этих территорий? Ведь историческая память о том, что Черкессия когда-то была много более обширной — жива.

— Думаю, что было бы неразумным предъявлять какие-либо территориальные претензии к республикам Северного Кавказа, это означало бы войну всех со всеми. Думаю, что можно ставить вопрос о репатриации адыгов на места их былого проживания на Западном Кавказе. Отсюда, главным образом, ушло главное черкесское народонаселение, и было бы справедливым актом его возвращение на эту территорию.

— То есть на территорию современных Сочи, Моздока, Кубани?

— Какими бы фантастичными не казались мои размышления по поводу репатриации, но шапсуги, абадзехи, убыхи неплохо знают этническую карту Западного Кавказа, и где историческая родина каждого субэтноса. Считать, что сюда могут приехать и поселиться представители многих этнических групп, за исключением адыгов, по-моему, было бы высшей мерой несправедливости.

— Можно ли сказать, что недоброжелательно настроенные внешние наблюдатели называют как идея «Великой Черкесии» — это мечта о восстановлении былого исторического пространства адыгов, и что она живет в сердцах черкесов как память о прошлом, но не рассматривается черкесскими активистами ка актуальная политическая задача обозримого будущего?

— С этим можно согласиться с одной поправкой. На этнической и политической карте мира на Западном Кавказе была страна Черкессия. Так она называлась, без приставки «Великая», поскольку именно на нее указывают постоянно наши недоброжелатели, подозревая черкесов в том, что они вынашивают планы по развалу России. Идея восстановления былого историко-культурного пространства адыгов безусловно живет в сердцах адыгов. И я думаю, ее актуализация должна стать, а может быть уже стала, задачей черкесских активистов. По крайней мере, она, на наших глазах, овладевает умами все большего числа черкесов во всем мире, и это является залогом того, что это произойдет.

Черкесский общественник Аслан БЕШТО, бывший председатель черкесской организации «Адыге Хаса» в Абхазии, ныне живет в Нальчике, Кабардино-Балкария:

— Проект «Великая Черкесия» — можно догадаться из какой преисподней его извлекли и для каких целей. Сами черкесы не то что не догадываличь о нем — в черкесском языке нет даже такого словесного оборота.

В начале 90-х этот термин взял на вооружение выходец из Сирии Мухамед БУДАЙ, с трудом говорящий по-русски, но, тем не менее, выдавший на гора многостраничные труды, в которых во всех бедах своего карачаевского народа он видит черкесов.

Если же абстрагироваться от натянутости термина и его предвзятости, то Черкессия должна быть территориально воссоздана в своих границах, и альтернативы этому я не вижу. В связи с этим, наверное, можно утверждать следующее: территориальная реабилитация Черкессии является частью общего черкесского вопроса.

Можно сказать, что первая фаза решения вопроса преодолена, несмотря ни на что — это признание геноцида. Не Грузией — хотя мы все ей благодарны за этот шаг. Геноцид черкесского народа признан, прежде всего, самим черкесским народом. Это самое главное. Нет ни одного человека среди черкесов, кто не осведомлён о произошедшем геноциде, и нет никого, кто в частных беседах не соглашается с термином случившейся трагедии.

Возвращаясь к территориальной реабилитации: понятно, что это трудный вопрос. Но не нерешаемый. В качестве примера приведу историю своего рода. Мой род проживал на территории, переданной Россией ингушам — нынешний Малгобекский район. Там у моей фамилии было одно село и два хутора. Часть фамилии ушла в глубь Кабарды, а часть осталась, где и жила. Постепенно люди ассимилировались, и стали ингушами — их немало сейчас там. И как здесь быть? Наверное, здесь уже следует решать народной дипломатией, поскольку часть наследников все же осталась на своей земле, и в первую очередь нужно спрашивать их — оставшихся на своей земле и пожертвовавших ради этого своей идентичностью…

Потом, никто из черкесов не утверждает, что Черкессия должна быть моноэтничной. Мы претендуем на эти территории как на часть своего жизненного пространства, и никоим образом не говорим, что люди, ныне проживающие на этих территориях, должны быть в чем то ущемлены. Я думаю, как когда-то на территории Черкессии находили место и убежище представители любых национальностей — так будет и в будущем.

— Ты говоришь «Черкессия в своих границах». Каковы эти границы?

— Границы 1763 года — на момент начала Русско-Кавказской войны.

Поделиться в соц. сетях

ВЕЛИКАЯ ЧЕРКЕССИЯ: ПРОВОКАЦИЯ И МЕЧТА
0
ВЕЛИКАЯ ЧЕРКЕССИЯ: ПРОВОКАЦИЯ И МЕЧТА

Вы можете оставить комментарий, или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

Вы должны войти в систему , чтобы оставить комментарий