ОЛЬГА КРЫШТАНОВСКАЯ: «ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ ЗАНИМАТЬСЯ ВЫБОРАМИ, НАУКА НЕ НУЖНА»

ОЛЬГА КРЫШТАНОВСКАЯ: «ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ ЗАНИМАТЬСЯ ВЫБОРАМИ, НАУКА НЕ НУЖНА»
5

Идущий сегодня в российских общественных науках процесс  ужасен: государство теперь интересуется фактически только выборами, считает главный научный сотрудник Института социологии РАН, почетный профессор университета Глазго (Великобритания), доктор социологических наук Ольга КРЫШТАНОВСКАЯ:

— Оценивая эффективность нашей науки, необходимо обрисовать ситуацию с гуманитарными науками — она другая, нежели в технических. Как мы знаем, там, где есть заказы от государства — например, на новые военные разработки — эффективность может быть достаточно неплохой, потому что есть и конкуренция, и задача.

А к общественным наукам с развалом Советского Союза государство потеряло интерес: если раньше они относились к сектору идеологии, пропаганды, то сейчас, когда все распалось и ни идеологии, ни пропаганды толком нет, стало непонятно, что дальше делать.

Я несколько раз участвовала в мозговых атаках, предлагая Академии наук какие-то меры по улучшению ситуации, но позиция у руководства была следующая: нужно просто подождать, пока все эти никому не нужные старики умрут, потому что закрытие общественных институтов внутри Академии наук вызовет протест.

Процесс, идущий сегодня в общественных науках, ужасен: государство не дает никакого заказа, оно теперь интересуется только выборами. А для того чтобы заниматься выборами, наука не нужна.

В американской социологии разделяют полстеров и социологов: полстеры — люди, которые проводят опросы, какие-то примитивные распределения, не являющиеся научными исследованиями.

НЕЛЬЗЯ ДОПУСКАТЬ БЮРОКРАТИЗАЦИИ ГОССТРУКТУР Общественные советы должны быть живым организмом

НЕЛЬЗЯ ДОПУСКАТЬ БЮРОКРАТИЗАЦИИ
Общественные советы должны быть живым организмом

Такие структуры, как ВЦИОМ, ФОМ, Левада-центр и другие — они полстеры, а не социологи, которые занимаются фундаментальной наукой. Институт социологии претендовал на то, чтобы заниматься фундаментальной наукой, но из-за отсутствия государственного заказа, государственной ориентировки, финансирование ученые получали в западных фондах.

Те, кому это удавалось, публиковались на западе, входили в научную сеть, но это маленькая часть. Там же, где глобализация не произошла, это опустилось на нижайший уровень. Какие-то пожилые люди продолжали работать, общественная наука старела, аспирантов все меньше: придешь в общественный институт — седые и лысые головы, люди очень просто одетые.

Вся академическая интеллигенция превратилась в беднейший класс. А сама Академия наук превратилась в директорат: академиками сейчас являются одни директора институтов, у которых особый запрос — им нужно, чтобы весь институт работал на их имя. Реальных же ученых не осталось.

Авторитарный синдром, присутствующий в обществе, присутствует и в науке: он науку, по сути, и убивает, потому что наука должна быть свободомыслящей и глобальной. Антиглобализация же, которая сейчас присутствует, невозможна. В этой ситуации место общественных наук осталось неопределенным: сейчас это такой ненужный придаток, который лучше бы и умер поскорее.

Источник.



АКТУАЛЬНО